Twice ToldChokan Valikhanov, Diary of a journey to Issyk-Kul, 1856: the entry on Santash (25 May, with a postscript)
- Language
- Russian
- Reading
- transcribed from the page image
- Translation
- ours
- Retrieved
- 15 October 2026
Valikhanov wrote the diary in the spring and summer of 1856 on the Russian expedition to Issyk-Kul. The editors of the 1984 edition print it from the autograph in the Academy of Sciences archive and say it first appeared in print in 1959. The entry sits under 25 May (the diary’s own date, Old Style), written at the camp on the river Tüp at the foot of the Santash pass. The passage about the river Karkara that follows the legend is left out here. Square brackets inside the text are Valikhanov’s own, as printed by the editors; the bracketed page markers are ours.
[p. 325] Санташ — счетный камень. Проход этот получил свое название от груды камней, положенных в один курган. Высота кургана сажени в 3, окружность саженей 35. Предание гласит, что когда эмир Темир-Курген (эмир Темир-Куркан, так называют на Востоке Тамерлана) отправился в Китай для взятия себе в гарем дочери императора Каан-Чина (каан-чин есть титул императора китайского [по-тюркски, иначе] Хаканчин — император Китая, [титул], обращенный киргизами в собственное имя), то приказал [p. 326] каждому из своих воинов положить в одно место по камню. По возвращении своем назад он велел всем солдатам взять по камню и положить на другое место. По оставшимся неподнятым камням он судил о своей потере. Место прежнего кургана лежит возле и теперь.
Исторические известия совершенно противоречат этой легенде. Тамерлан действительно шел на Китай но при самом выезде из Самарканда умер в городе Отраре. Впрочем, во всех среднеазийских легендах Тамерлан играет первую роль, как в средние века в рыцарских поэмах Карл Великий и в русских сказках Владимир Красное Солнышко. Все мечети, все древние водопроводы Туркестан приписывает своему завоевателю, эмиру Темиру Сахиб-Керан (победителю мира). Во всяком случае, для сооружения Санташского кургана нужно было много людей и много труда, и, конечно, он есть памятник, завещающий грядущим дням какой-нибудь знаменательный факт в жизни какого-нибудь из прошедших [здесь] народов.
[passage on the origin of the name of the river Karkara omitted]
P. S. Дикокаменные киргизы насыпь Санташа приписывают киргизскому хану Ишиму, как памятник его победы над калмыками-зюнгарами. Это имеет более вероятия. Ишим действительно был на этих местах и действительно одержал победу над хонтайдзием.
Translation
“Santash means ‘counting stone’. The pass is named for a heap of stones piled into one mound. The mound is about 3 sazhen high and 35 sazhen around. The tradition says that when the emir Temir-Kurgen (Temir-Kurkan is what Tamerlane is called in the East) set out for China to take the emperor Kaan-Chin’s daughter into his harem (kaan-chin is the title of the Chinese emperor [in Turkic, or otherwise] Khakanchin, ‘emperor of China’, [title], which the Kyrgyz have turned into a personal name), he ordered each of his soldiers to put a stone in one place. When he came back he told all the soldiers to take a stone each and put it in another place. From the stones left unlifted he judged his losses. The place of the first mound is still there beside it.
The historical record flatly contradicts this legend. Tamerlane did march on China, but he died at Otrar, right at the start of the journey out of Samarkand. Still, in all the Central Asian legends Tamerlane plays the lead, the way Charlemagne does in the knightly poems of the Middle Ages and Vladimir the Red Sun in Russian fairy tales. Turkestan ascribes all its mosques and all its ancient water channels to its conqueror, the emir Temir Sahib-Kiran (conqueror of the world). In any case, building the Santash mound took many people and a great deal of labour, and surely it is a monument that hands down to later days some notable fact in the life of some people of the past.
P.S. The wild-stone Kyrgyz ascribe the Santash mound to the Kyrgyz khan Ishim, as a monument to his victory over the Kalmyk Dzungars. That is more likely. Ishim really was in these parts and really did win a victory over the khontaidzi.”
Notes
The sazhen is the Russian fathom. “Wild-stone Kyrgyz” (дикокаменные киргизы) is the period Russian name for the Kyrgyz of the Tian Shan, as opposed to the Kazakhs, who were then called Kyrgyz-Kaisaks. “Khontaidzi” is the Dzungar ruler’s title, and “Kalmyks” and “Dzungars” both name the Oirat Dzungars. The 1984 editors’ footnote to “Santash” calls it a pass at the eastern end of the Kungei Alatau. Valikhanov gives the legend, says the historical record contradicts it, and in the postscript prefers a Kyrgyz account heard on the spot; he does not say who told him either version.